Неточные совпадения
— Пусти и меня, братцы! —
кричит один разлакомившийся
парень из толпы.
— Добивай! —
кричит Миколка и вскакивает, словно себя не помня, с телеги. Несколько
парней, тоже красных и пьяных, схватывают что попало — кнуты, палки, оглоблю — и бегут к издыхающей кобыленке. Миколка становится сбоку и начинает бить ломом зря по спине. Кляча протягивает морду, тяжело вздыхает и умирает.
У поваренка вырвался
Матерый серый селезень,
Стал
парень догонять его,
А он как
закричит!
Так вот что с
парнем сталося.
Пришел в село да, глупенький,
Все сам и рассказал,
За то и сечь надумали.
Да благо подоспела я…
Силантий осерчал,
Кричит: «Чего толкаешься?
Самой под розги хочется?»
А Марья, та свое:
«Дай, пусть проучат глупого!»
И рвет из рук Федотушку.
Федот как лист дрожит.
Народ
кричал им: «Бей его!» —
Пока в лесу не скрылися
И
парни, и беглец.
Кричит: «Я вам не
парень, я втрое старше вас!» Долго мы состязались, потом он говорит: «Вы, Долганов, престиж мой подрываете, какого черта!» Ну, посмеялись мы; конечно, тихонько смеемся, чтобы престиж не пострадал.
В толпе вертелся Лютов; сняв шапку, размахивая ею, он тоже что-то
кричал, но
парень в шубе, пытаясь схватить его пьяной рукою, заглушал все голоса пронзительными визгами истерического восторга.
— Зачем вам игрушка эта? — миролюбиво ответил ему молодой
парень, а тот, который стоял спиной,
крикнул...
— Уведи ее… что ты, не понимаешь! —
крикнул он. А перед Игнатом встал кудрявый
парень и спросил его...
Парня осторожно положили поперек дороги Самгина, в минуту собралась толпа, заткнув улицу; высокий, рыжеватый человек в кожаной куртке вел мохнатенькую лошадь, на козлах саней сидел знакомый извозчик, размахивая кнутом, и плачевно
кричал...
Из переулка шумно вывалилось десятка два возбужденных и нетрезвых людей. Передовой, здоровый краснорожий
парень в шапке с наушниками, в распахнутой лисьей шубе, надетой на рубаху без пояса, встал перед гробом, широко расставив ноги в длинных, выше колен, валенках, взмахнул руками так, что рубаха вздернулась, обнажив сильно выпуклый, масляно блестящий живот, и
закричал визгливым, женским голосом...
— Врешь! —
крикнул парень; человек в опорках поддержал его...
А сбоку молодой
парень с курчавыми усами, с забинтованной головой
кричит человеку в пиджаке, измазанном красками...
Это сказал коренастый
парень, должно быть, красильщик материй, руки его были окрашены густо-синей краской. Шел он, ведя под руку аккуратненького старичка, дерзко расталкивая людей, и
кричал на них...
Молодой
парень, без шапки, выламывал доску над головой Самгина, хрипло
кричал...
«Плачет. Плачет», — повторял Клим про себя. Это было неожиданно, непонятно и удивляло его до немоты. Такой восторженный крикун, неутомимый спорщик и мастер смеяться, крепкий, красивый
парень, похожий на удалого деревенского гармониста, всхлипывает, как женщина, у придорожной канавы, под уродливым деревом, на глазах бесконечно идущих черных людей с папиросками в зубах. Кто-то мохнатый, остановясь на секунду за маленькой нуждой, присмотрелся к Маракуеву и весело
крикнул...
Алина тоже что-то
кричала, но голос ее заглушался визгом
парня в лисьей шубе и криками его товарищей.
Парень в шубе, болтая головою, встряхивая наушниками шапки, визжал...
— Из Варавкина дома вся суматоха, —
кричал пьяный, —
парень снова толкнул его.
Марья Алексевна и ругала его вдогонку и
кричала других извозчиков, и бросалась в разные стороны на несколько шагов, и махала руками, и окончательно установилась опять под колоннадой, и топала, и бесилась; а вокруг нее уже стояло человек пять
парней, продающих разную разность у колонн Гостиного двора;
парни любовались на нее, обменивались между собою замечаниями более или менее неуважительного свойства, обращались к ней с похвалами остроумного и советами благонамеренного свойства: «Ай да барыня, в кою пору успела нализаться, хват, барыня!» — «барыня, а барыня, купи пяток лимонов-то у меня, ими хорошо закусывать, для тебя дешево отдам!» — «барыня, а барыня, не слушай его, лимон не поможет, а ты поди опохмелись!» — «барыня, а барыня, здорова ты ругаться; давай об заклад ругаться, кто кого переругает!» — Марья Алексевна, сама не помня, что делает, хватила по уху ближайшего из собеседников —
парня лет 17, не без грации высовывавшего ей язык: шапка слетела, а волосы тут, как раз под рукой; Марья Алексевна вцепилась в них.
За селением он опять прибавил шагу. У поскотины, [Поскотина — изгородь, которой отделяется выгон. (Прим. Д.Н.Мамина-Сибиряка.)] где стояли ворота, показались встречные мужики, ехавшие в Суслон. Белобрысый
парень неистово
закричал им...
И
крикнул какого-то Ваську. Лётом влетел вверх по лестнице
парень лет двадцати, кровь с молоком, сильный, здоровый, удалый.
— Здорово же ты,
парень, врешь! —
крикнул на всю избу Миней. — Не в подъем человеку вранье твое. Как заврешься, под тобой,
парень, и лавка не устоит, — слышь, потрескивает. Поберегись. Убавляй, не бойсь, много еще останется.
Битый час торговались. У обоих от спора даже во рту пересохло. Ровно какой благодати возрадовался Марко Данилыч, завидев проходившего платочным рядом
парня: по поясу лубочный черес со стаканами, хрустальный кувшин в руке. Во всю ивановску
кричит он...
— Да отвяжись ты совсем, — с нетерпением
крикнул Патап Максимыч, — ну, пущай его в подклете обедает!.. Ты этого
парня понять не можешь. Другого такого не сыщешь… Можешь ли ты знать, какие я насчет его мысли имею?
Выскочили из леса десять
парней в красных рубахах и нахлобученных на самые глаза шапках, с лицами, завязанными платками. Взвизгнули девицы, градом брызнули во все стороны, заголосили матери, пуще всех
кричала и суетилась Флена Васильевна.
— Спасибо,
парень. Руки у тебя золотые, добывай отцу, — молвил Трифон. — Саввушка, а Саввушка! —
крикнул он, отворив дверь в сени, где младший сын резал из баклуш ложки.
— Но-но-но, тубо! —
крикнул он на нее, как на собачонку. — Видишь, Аркадий: нас сегодня несколько
парней сговорились пообедать у татар. Я уж тебя не выпущу, поезжай с нами. Пообедаем; я этих тотчас же в шею — и тогда наболтаемся. Да входи, входи! Мы ведь сейчас и выходим, минутку только постоять…
Высокий, кудрявый
парень в шапке, сдвинутой на затылок,
кричал сторожам, которые обыскивали его...
О, согласитесь, Настенька, что вспорхнешься, смутишься и покраснеешь, как школьник, только что запихавший в карман украденное из соседнего сада яблоко, когда какой-нибудь длинный, здоровый
парень, весельчак и балагур, ваш незваный приятель, отворит вашу дверь и
крикнет, как будто ничего не бывало: «А я, брат, сию минуту из Павловска!» Боже мой! старый граф умер, настает неизреченное счастие, — а тут люди приезжают из Павловска!
Я испуганно таращил глаза и втягивал голову в плечи, мальчишка бил меня кулаком по шее, а извозчики, — такие почтительные и славные, когда я ехал на них с папой или мамой, — теперь грубо хохотали, а
парень с дровами свистел и
кричал...
К счастию, начались каникулы, и она могла запереться в своей комнате. Но она очень хорошо понимала, что никакая изолированность не спасет ее."Пропала!" — в этом слове заключалось все ее будущее. Признаки предстоящей гибели уже начали оказываться. В праздничные дни молодые сельские
парни гурьбою останавливались против ее окон и
кричали...
— Так! Так! —
кричал народ, забывая присутствие царя, — хорошенько его! Ай да
парень! Отстаивай Морозова, стой за правое дело!
Я обрадовался этому случаю и изо всей силы затянул «дддд-и-и-и-т-т-т-ы-о-о», и с версту все это звучал, и до того разгорелся, что как стали мы нагонять
парный воз, на кого я кричал-то, я и стал в стременах подниматься и вижу, что человек лежит на сене на возу, и как его, верно, приятно на свежем поветрии солнышком пригрело, то он, ничего не опасаяся, крепко-прекрепко спит, так сладко вверх спиною раскинулся и даже руки врозь разложил, точно воз обнимает.
Физиономию господина станового передернуло очень кислой гримасой, однако, нечего делать, он махнул рукою под козырек и потрусил к толпе. Там поднялось некоторое движение и гул. Становой ухватил за шиворот первого попавшегося
парня и потащил его к крыльцу.
Парень было уперся сначала, но позади его несколько голосов ободрительно
крикнули ему: «не робей, паря! не трусь! пущай их!» — и он покорно пошел за становым, который так и притащил его за шиворот к адъютанту.
— Много ты знаешь! — желая обидеть ее,
крикнул я. — Вон лавочница, Хлыстова сестра, совсем старая, а как путается с парнями-то!
На его счастье, жила в этом городе колдунья, которая на кофейной гуще будущее отгадывала, а между прочим умела и"рассуждение"отнимать. Побежал он к ней,
кричит: отымай! Видит колдунья, что дело к спеху, живым манером сыскала у него в голове дырку и подняла клапанчик. Вдруг что-то из дырки свистнуло… шабаш! Остался наш
парень без рассуждения…
Шумною гурьбою
парни и девчата возвращались в общежитие с субботника. У Зоопарка остановилась блестящая машина, военный с тремя ромбами
крикнул в толпу...
Наверху засмеялись, немножко потеснились.
Парни подобрались выше. Слюшкин
крикнул...
— Брысь, беси! —
крикнул Пушкарь, звучно щёлкая ложкой по лбу
парня и женщину.
Уйдя, он надолго пропал, потом несколько раз заходил выпивший, кружился, свистел,
кричал, а глаза у него смотрели потерянно, и сквозь радость явно скалила зубы горькая, непобедимая тоска. Наконец однажды в воскресенье он явился хмельной и шумный, приведя с собою статного
парня, лет за двадцать, щеголевато одетого в чёрный сюртук и брюки навыпуск.
Парень смешно шаркнул ногой по полу и, протянув руку, красивым, густым голосом сказал...
Оборванный, выпачканный кровью и пылью,
парень тыкался лицом в землю и
кричал визгливо...
— Если выпить не дурак, значит
парень так и сяк, — бойко
крикнул Тишков и опрокинул рюмку в рот.
Расторгуев, одутловатый и высокий молодой
парень, вышел и медленно отправился в кордегардию.
Крикнул вовсе не он, но так как на него указали, то он и не противоречил.
Он действительно часто
кричал по ночам и
кричал, бывало, во все горло, так что его тотчас будили толчками арестанты: «Ну, что, черт,
кричишь!» Был он
парень здоровый, невысокого росту, вертлявый и веселый, лет сорока пяти, жил со всеми ладно, и хоть очень любил воровать и очень часто бывал у нас бит за это, но ведь кто ж у нас не проворовывался и кто ж у нас не был бит за это?
А забыл,
парень, как сам ей дегтем ворота мазал?» Я-то пьян сидел, а он как схватит меня в ту пору за волосы, как схватит, пригнул книзу-то: «Пляши, говорит, Акулькин муж, я тебя так буду за волоса держать, а ты пляши, меня потешай!» — «Подлец ты!» —
кричу.
— Тоже они народ подневольный. У них есть наибольший… Митрополит… Недаром он вчера ездил шептаться с Еропкиным! —
крикнул какой-то чернявый
парень в суконной поддевке, в нахлобученной на глаза шапке.
На набережной просто одетая женщина, по виду прислуга, подбежала к
парню с винтовкой и
крикнула...
Мой
парень сначала было расхрабрился, заговорил и то и се, да я не кто другой! прижал его к стене, приставил к роже пистолет,
крикнул… трусишка испугался и покаялся мне во всем.
— Держись правей! —
закричал седой рыбак. — Вот так!.. Эй, смотри не становись на эту льдину, не сдержит!.. Ай да
парень!.. Хорошо, хорошо!.. отталкивайся живей!.. багром-то, брат, багром!.. Не туда, не туда! постой!.. Ну, сбился!.. Не быть пути!..
— Братцы! —
крикнул толстый
парень. — Давайте грянем студенческую… ну, раз, два!..